|
Трудно сказать теперь, чем было примечательно село Раменье, у которого не было ни промысла, ни славы, ни даже просвещенного барина. Разве только своей похожестью на множество других сел России: церквушка на возвышении, заросший пруд, базарная площадь с непременной грязью...
Так или иначе, жители села твердо знали, что Раменье относится к Новохоперскому уезду Воронежской губернии, а сами они — к помещику Трежесковскому.
25 сентября 1866 года здесь в одной из семей родился мальчик, которого нарекли Сергеем. Отец его, Яков Трофимович Аллилуев, был кучером, а мать, Марфа Прокофьевна,— горничной при барском доме.
Когда отец Сергея умер от холеры, на руках матери осталось пятеро маленьких детей.
В двенадцать лет Сергей вынужден был пойти «в люди». Первые жизненные неудачи. Они заставили Сергея понять: чтобы оградить себя и семью от суровой действительности, надо научиться бороться с ней. Это увлекло его. Он жаждал настоящего большого дела.
Со временем Сергей Аллилуев устроился в Борисоглебские железнодорожные мастерские, в паровозный цех. Определили учеником слесаря. Втянутый в трудовую жизнь рабочих, он оказался перед лицом новых проблем, трудностей. Но зоркий глаз слесаря мастерских Москвичева безошибочно разглядел в юноше благородный порыв, преданность делу рабочего класса. Еще недавно Москвичев жил на Кавказе и теперь с увлечением рассказывал молодому другу об этом удивительном крае, где всегда тепло, много фруктов, а у самых ног плещется безбрежное море.
В августе 1890-го Аллилуев вместе с Москвичевым выехал во Владикавказ. Оттуда по знаменитой Военно-Грузинской дороге благополучно добрались до Тифлиса. Для Сергея Кавказ стал приютом на долгие годы.
Тифлис к тому времени имел уже свои революционные традиции и мог гордиться успехами рабочего движения. Михаил Иванович Калинин — тогда слесарь Путиловского завода, член «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», сосланный сюда в начале 1900 года под особый надзор полиции, спустя полвека вспомнит об этом такими словами: «Вскоре после приезда в Тифлис мне пришлось делать доклад о рабочем движении в Петербурге. На этот доклад собралось нелегально около 150 человек, преимущественно железнодорожников, хотя были, конечно, и не железнодорожники, но большинство пришло из железнодорожных мастерских. Для того времени это было очень многолюдное собрание, и оно означало, что в железнодорожных мастерских уже существовало довольно крепкое революционное ядро... Очутившись в те мрачные времена не по своей воле в Тифлисе, я сразу, однако, почувствовал, что попал в родную среду. Это впечатление, это ощущение родства осталось у меня на всю жизнь».
|
