|
После выступления ораторов со всех сторон слышался многоголосый гул одобрения, раздавались возгласы:
— Да здравствует Первое мая! Долой самодержавие!..
Кто-то запел «Марсельезу», и эхо песни отозвалось далеко в горах:
Отречемся от старого мира,
Отряхнем его прах с наших ног!
Песня нарастала и крепла, ее дружно подхватили самые далекие ряды участников маевки:
Мы пойдем к нашим страждущим братьям,
Мы к голодному люду пойдем,
С ним пошлем мы тиранам проклятье,
На борьбу мы его поведем.
Сообщение о маевке на Соленом озере в прессу не проникло. Но до властей, видимо, дошел о ней слух, так как на следующий же день к указанному месту с целью найти улики бунтарской сходки были посланы конные отряды. В полицейских участках сосредоточивалась информация о зачинщиках и участниках. Эпицентром же горячей схватки в эти дни стала сама Тифлисская организация РСДРП. Здесь между оппортунистическим большинством и революционным меньшинством разгорелся настоящий бой.
Была середина мая. В пригороде Тифлиса, в Орточалах, в саду на Вере и близ железнодорожной станции Авчалы уже несколько дней, одно за другим, продолжались конспиративные собрания актива Тифлисской социал-демократической организации. Обсуждались тактические вопросы революционного движения. На собраниях горячо выступали сторонники противоборствующих направлений. Каждый старался перетянуть большинство на свою сторону, в свой лагерь, выставляя самые веские аргументы. И снова Аллилуев слышал призывы Ноя Жордания действовать путем реформ.
На собрании Сергею Аллилуеву больше всех запомнился Прокофий Джапаридзе, двадцатилетний революционер с конспиративным псевдонимом Алеша. Несмотря на молодость, Джапаридзе оказался человеком политически зрелым, эрудированным, разносторонне развитым. Цитируя на память философов или меткую строку поэта, он разъяснял кружковцам политическое значение массовых революционных выступлений пролетариата, интернациональной борьбы трудящихся независимо от их национальности, языка и вероисповедания. Он говорил, что тот, кто возбуждает и распространяет расовую вражду и ненависть, совершает преступление, предает интересы рабочего класса...
После выступления Прокофия уже никакие доводы Ноя Жордания и его единомышленников не казались Сергею Яковлевичу и его товарищам сколько-нибудь убедительными.
Рабочие-железнодорожники все отчетливее понимали, что Ной Жордания, проводя свою линию, меньше всего отстаивал интересы рабочего класса, цели революционной борьбы. Его самоуверенным предсказаниям и предостережениям рабочие не верили. Они на собственном горьком опыте ежедневно убеждались в том, что без борьбы им не улучшить своей доли. Они настаивали на стачках. Настаивал на них и Аллилуев. Тогда же единодушно он был избран в стачечный комитет.
|
